Так начал я учить его познавать истинного Бога. Я сказал ему, что великий Творец всего сущего живет на небесах (тут я показал рукой на небо) и правит миром тою же властью и тем же провидением, каким Он создал его, что Он всемогущ, может сделать с нами все, что захочет, все дать и все отнять. … С радостным умилением принял он мой рассказ об Иисусе Христе, посланном на землю для искупления наших грехов, о наших молитвах Богу, который всегда слышит нас, хоть Он и на небесах. Один раз он сказал мне: «Если ваш Бог живет выше солнца и все-таки слышит вас, значит он больше Бенамуки, который не так далеко от нас и все-таки слышит нас только с высоких гор, когда мы поднимаемся, чтобы разговаривать с ним». — «А ты сам ходил когда-нибудь на те горы беседовать с ним?» спросил я. «Нет, — отвечал он, — молодые никогда не ходят, только старики, которых мы называем Увокеки. (Насколько я мог понять из его объяснений, их племя называет так свое духовенство или жрецов)… Из всего этого я заключил, что обман практикуется духовенством даже среди самых невежественных язычников и что искусство облекать религию тайной, чтобы обеспечить почтение народа к духовенству, изобретено не только в Риме, но, вероятно, всеми религиями на свете.
Я всячески старался объяснить Пятнице этот обман и сказал ему, что уверения их стариков, будто они ходят на горы говорить богу Бенамуки и будто он возвещает им там свою волю, — пустые враки, и что если они и беседуют с кем-нибудь на горе, так разве с злым духом. Тут я подробно распространился о дьяволе, о его происхождении, о его восстании против Бога, о его ненависти к людям и причинах ее; рассказал, как он выдает себя за бога среди народов, не просвещенных Словом Божьим, и заставляет их поклоняться ему; к каким он прибегает уловкам, чтобы погубить человеческий род, как он тайком проникает в нашу душу, потакая нашим страстям, как он умеет ставить нам западни, приспособляясь к нашим склонностям и заставляя таким образом человека быть собственным своим искусителем и добровольно идти на погибель.
… Я много говорил ему о силе Бога, о Его всемогуществе, о Его страшном возмездии за грехи, о том, что он — пожирающий огонь для творящих неправду, о том, что, подобно тому, как Он сотворил нас всех, так Он может в одну минуту уничтожить и нас и весь мир, и Пятница все время слушал меня очень внимательно.
… затем я отослал его подальше и стал горячо молиться Богу, прося его, чтобы Он помог мне научить спасению этого бедного дикаря, вдохновил Своим Духом сердце этого жалкого невежественного создания, даровал ему свет познания Бога во Христе, обратил его к себе и научил меня так изложить ему Слово Божие, чтобы совесть его окончательно убедилась, глаза открылись и душа его была спасена. Когда Пятница опять подошел ко мне, я начал с ним долгую беседу об искуплении человека Спасителем мира и об учении евангелия, возвещенном с неба, то-есть о раскаянии перед Богом и о вере в нашего всеблагого Господа Иисуса. Потом по мере сил я объяснил ему, почему наш Искупитель не принял ангельского облика, а произошел от семени Авраамова; я сказал, что по этой причине падшие ангелы не могут надеяться на спасение, что он пришел только для того, чтобы спасти погибших овец дома Израилева.