В своем знаменитом произведении «Хроники Нарнии» Клайв Льюис очень интересно описывает жизнь одного героя – Юстаса Гадли.

Этот мальчик имел скверный характер. Доставал своих двоюродных братьев и сестер, декламировал издевательские стишки о сказочной стране Нарнии и о детях, которые в неё верят.
Оказавшись вскоре в Нарнии с ними на карабле, он хныкал и просился назад, постоянно высказывал недовольства, а когда корабль попал в шторм, то по его окончанию он решил и вовсе потихоньку уйти ото всех.

Но недолго Юстас наслаждался свободой. Когда он начал спускаться с холма, но в тумане заблудился и оказался в неизвестной горной долине. Ходьба по острову и приключение утомили его, и он уснул в пещере.

Ночью Юстас проснулся от нестерпимой боли в руке. Вдруг он увидел когтистую лапу дракона. Юстас осторожно выбрался оттуда, а затем бросился к озеру. Отражение в озере показало мальчику что он превратился в дракона.

Поначалу Юстас обрадовался перемене, но потом подумал, что навсегда останется один. Он полетел к бухте, где стоял Покоритель Зари. Юстас приземлился на пляже и терпеливо ждал, пока Каспиан и остальные приблизились к нему. Кивками головы он показал им, что понимает человеческую речь и что был заколдован. Не сразу, но Эдмунд и Люси догадались, что перед ними Юстас, и мальчик-дракон горько заплакал.
В последующие шесть дней Юстас как мог помогал команде корабля. Он принёс туши свиней и коз для пополнения запасов, новую мачту для судна и возил на себе некоторых матросов. Лучшим спутником для него в эти дни стал Рипичип, который рассказывал ему, как важно не терять веры в лучшее.

В ночь на седьмой день Юстас никак не мог уснуть и вдруг увидел перед собой огромного Льва. Юстас испугался, но всё же пошёл за ним. Лев привёл его на вершину горы, где был сад и водоём с мраморной лестницей. Аслан повелел Юстасу раздеться, прежде чем окунуться в воду. Несколько раз дракон сдирал с себя кожу, пока Аслан сам не взялся за это дело. Последняя кожа была самая отвратительная. Наконец, Юстас погрузился в воду и превратился обратно в человека.

Вот как описывает это в своей сказочной истории Клайв Льюис:

«— Продолжай, — сказал Эдмунд, проявляя исключительное терпение.
— Ну, так вот, я поднял голову и увидел то, чего уж вовсе не ожидал: ко мне приближался огромный лев. Самым странным было то, что прошлой ночью не было луны, но там, где ступал лев, было лунное сияние. И так он подходил все ближе и ближе. Я ужасно испугался его. Ты, конечно, можешь подумать, что будучи драконом, я бы мог без труда пришибить любого льва. Однако это был не такой страх. Я боялся не того, что он меня съест, я просто боялся его самого — если ты можешь это понять. Он подошел близко ко мне и посмотрел мне прямо в глаза. И я крепко закрыл глаза. Но от этого не было никакого толку, потому что он приказал мне следовать за ним.
— Ты хочешь сказать, что он заговорил?
— Я не знаю. Теперь, когда ты упомянул об этом, я не думаю, что он говорил. Но он все равно приказывал мне. И я знал, что должен делать то, что он приказывает, поэтому я встал и последовал за ним. И он повел меня далеко в горы. И все время вокруг льва, куда бы он не шел, было это лунное сияние. Так, наконец, мы взошли на вершину горы, которую я никогда раньше не видел, и там был сад — с деревьями, фруктами и всем прочим. В центре его бил источник.
Я знал, что это источник, потому что было видно, как вода бьет ключом и пузыри поднимаются со дна, но он был гораздо больше, чем обычный источник, он был похож на очень большую круглую купальню со спускающимися в нее мраморными ступенями. Вода была совершенно чистая, чище всего на свете, и мне подумалось, что если бы я мог войти туда и окунуться, то это уменьшило бы боль в моей лапе. Но лев сказал мне, что прежде я должен раздеться. Заметь, я не знаю, говорил ли он что-нибудь вслух или нет.
Я только собирался ответить, что не могу раздеться, потому что на мне нет никакой одежды, как подумал, что драконы ведь похожи на змей, а змеи могут сбрасывать кожу. Конечно же, подумал я, именно это и имел ввиду лев. Тогда я начал чесаться, и повсюду стала отходить чешуя. Тогда я запустил когти глубже и, вместо чешуек, отлетавших тут и там, начала прекрасно сходить вся моя кожа, как будто кожура банана, как это обычно бывает после болезни. И уже через пару минут я смог выйти из нее целиком. Я видел, как она лежит рядом. Выглядела она довольно противно, но мое ощущение было очень приятным. Тогда я начал спускаться в купальню, чтобы окунуться.
Но как только я собрался коснуться ногой воды, я посмотрел вниз и заметил, что мои ноги опять покрылись чешуей и стали жесткими, грубыми, морщинистыми, совсем, как прежде. Ну, ладно, подумал я, это означает лишь то, что под первым костюмом у меня надет другой, меньший, и что его мне тоже надо снять. Тогда я снова царапал и драл себя когтями, и эта кожа тоже прекрасно сошла, и я вышел из нее, оставив ее лежать рядом с первой, и снова направился к источнику искупаться.
Ну, и снова произошло тоже самое. И я подумал, о, Господи, сколько же еще кож я должен с себя снять? Мне очень хотелось омыть свою больную лапу. Тогда я в третий раз стал царапать себя и снял третью кожу, также, как и две предыдущие, и вышел из нее. Но как только я взглянул на свое отражение в воде, так понял, что опять все было бесполезно.
Тогда лев сказал, но я не знаю, говорил ли он:
— Тебе придется позволить мне раздеть тебя.
Знаешь, я боялся его когтей, да еще как, но к этому моменту я был почти в отчаянии. Так что я просто лег на спину, чтобы он мог это сделать.
В первый же раз он рванул так сильно, что мне показалось, что он вонзил когти прямо мне в сердце. А затем, когда он начал стаскивать с меня кожу, это было еще больнее, чем все, что я когда-либо пережил. Единственное, что помогало мне переносить все это, было лишь удовольствие ощущать, как она сходит. Ты, наверное, знаешь, если ты хоть когда-нибудь сдирал корочку с ранки. Это больно — еще как, но так приятно видеть, что она отдирается.
— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Эдмунд.
— Ну так вот, он запросто содрал всю эту ужасную кожу, точно так же, как и я, когда делал это три раза, только тогда не было больно. И она осталась лежать на траве. Только была она гораздо толще, темнее и выглядела более бугристой, чем все предыдущие. И вот я стал гладким и мягким, как прут без коры, и даже уменьшился в размерах. Затем лев схватил меня — это мне не очень понравилось, потому что теперь, без кожи, мое тело стало очень нежным, и кинул меня в воду. Она ужасающе саднила, но только в первый момент. Потом все стало совершенно превосходно, и как только я начал плавать и плескаться, я обнаружил, что боль в руке исчезла. И тут я понял, почему. Я снова превратился в мальчика. Ты бы решил, что я совсем сошел с ума, если бы я рассказал тебе, как я стал любоваться своими собственными руками. Я знаю, что у меня нет мускулов, и что по сравнению с руками Каспиана мои руки выглядят довольно паршиво, но я был так счастлив увидеть их снова.
Через некоторое время лев вынул меня из источника и одел…
— Одел тебя? Лапами?
— Ну, тут вот я не совсем точно помню. Но каким-то образом он одел меня в новую одежду, которая, кстати, и сейчас на мне. А затем я вдруг снова оказался здесь. Это-то и заставляет меня думать, что все было скорее всего лишь сном.
— Нет. Это был не сон, — сказал Эдмунд».

Дальше в книге описывается что все были рады, что Юстас вновь стал человеком и не только.
Мальчик сильно изменился. С тех пор он стал терпеливым, храбрым, защищал слабых и перестал хулиганить с плохими мальчиками, много помогал своим двоюродным братьям и сестрам.

Этой сказочной историей, Клайв Льюис пытался передать что производит в человеке крещение.
Как Дух Святой в нем возрождает нас и делает совершенно новыми людьми.